Две минуты одиночества

Стереотипы о кошках: где правда

Комната в Корваллисе, штат Орегон. Пустая, незнакомая, без запахов. В неё входят двое: человек и его кошка. Две минуты они просто находятся там вместе. Потом человек встаёт и выходит, закрыв за собой дверь. Ещё две минуты кошка остаётся одна в чужом помещении. Затем человек возвращается. Всё. Шесть минут. Никаких лакомств, игрушек и команд. Наблюдатели, сидящие в другой комнате, смотрят исключительно на то, что произойдёт в последние две минуты - при встрече.

Этот протокол называется тестом надёжной базы, и придуман он был не для кошек. Психолог Мэри Эйнсворт разработала его в шестидесятые годы для человеческих младенцев, чтобы измерять качество привязанности к матери. Логика проста и безжалостна: ребёнок с надёжной привязанностью, увидев вернувшегося взрослого, быстро успокаивается и возвращается к исследованию комнаты. Ребёнок с ненадёжной привязанностью либо цепляется и не может успокоиться, либо демонстративно игнорирует пришедшего.

Полвека этот тест применяли к детям. Потом к приматам. Потом, в 2018 году, к собакам.

В сентябре 2019 года в журнале Current Biology вышла работа Кристин Витале и её коллег из Университета штата Орегон, которые провели тот же тест на кошках. Записи оценивали специалисты по привязанности - по тем же критериям, что и у младенцев.

Результат стоит привести полностью.

Из семидесяти котят, поведение которых удалось классифицировать, 64,3 процента показали надёжную привязанность. Взрослые кошки - 65,8 процента.

У человеческих младенцев этот показатель составляет около 65 процентов.

У собак, по данным аналогичного исследования - 61 процент.

Кошки оказались привязаны к своим людям не меньше собак. И практически в той же пропорции, в какой дети привязаны к матерям.

Что именно здесь опровергнуто

Ценность этой работы не в милой цифре, а в методологии.

Исследователи не изобретали «кошачий тест», под который можно подогнать желаемый вывод. Они взяли инструмент с шестидесятилетней историей, разработанный для другого вида, и применили его без изменений. Оценивали независимые эксперты по установленным критериям.

Это и делает результат трудноопровержимым.

Витале добавила деталь, которая переворачивает разговор окончательно. После эксперимента часть кошек прошла шестинедельный курс социализации и обучения. Тип привязанности не изменился ни у одной.

«Похоже, что, однажды сложившись, стиль привязанности между кошкой и её человеком остаётся довольно устойчивым» - говорит она.

А теперь самое неудобное.

Если у двух третей кошек привязанность надёжная, то знаменитая кошачья независимость - та самая холодность, которой принято умиляться и которую принято считать породовой чертой - описывает не кошку вообще.

Она описывает оставшуюся треть.

«Кошки с ненадёжной привязанностью склонны убегать, прятаться или вести себя отстранённо - говорит Витале. - Долгое время существовало предвзятое представление, будто все кошки такие. Но большинство использует своего человека как источник безопасности».

То есть отстранённое животное, которое не подходит, когда вы возвращаетесь домой - это, возможно, не гордое существо, живущее само по себе.

Это существо, которому с вами тревожно.

Мысль неприятная. Но она гораздо интереснее любого списка «восьми причин».

Теперь о жанре

Здесь придётся сменить тон, потому что вокруг кошек выстроена целая индустрия научного правдоподобия.

Вы наверняка встречали эти утверждения. Кошки снижают риск инфаркта на треть. Мурлыканье сращивает кости. Владельцы кошек умнее владельцев собак. Кошки чувствуют рак.

Каждое из них восходит к чему-то реальному. И каждое по дороге к вашей ленте потеряло примерно всё, что делало его научным.

Самую отрезвляющую проверку этому жанру устроила корпорация RAND в 2017 году.

Исследователи взяли данные калифорнийского опроса здоровья: 2 236 домохозяйств с кошкой или собакой и 2 955 без животных. Задача - выяснить, здоровее ли дети, растущие с питомцами.

Сначала посчитали напрямую, как это делали десятилетиями. Получилось красиво: дети из семей с животными оказались заметно здоровее, активнее, и родители реже жаловались на их настроение, поведение и способность к обучению.

Потом ввели поправку на доход семьи, тип жилья и ещё ряд обстоятельств.

Эффект исчез. Полностью.

«Мы не смогли найти доказательств того, что дети из семей с собаками или кошками находятся в лучшем положении - ни психологически, ни физически - сказала Лейла Параст, статистик RAND. - Вся исследовательская группа была удивлена. У всех нас есть животные или мы выросли с ними. Мы попросту исходили из собственного опыта и предполагали, что связь существует».

Объяснение оказалось прозаичным. Кошку заводят люди, у которых есть жильё, где её разрешено держать, деньги на ветеринара и время. Здоровее не дети с кошками - здоровее дети из семей, которые могут позволить себе кошку.

Статистики называют это конфаундингом. Все остальные называют это ошибкой, которую совершают снова и снова.

Параст сформулировала и то, чем спор мог бы закончиться: настоящую проверку дал бы только рандомизированный эксперимент, в котором одним семьям животных выдают, а другим нет, и наблюдают лет пятнадцать. «Такое исследование было бы слишком дорогим и, боюсь, его никто не профинансирует».

Разбор конкретных легенд

Три самых живучих утверждения заслуживают отдельного слова.

Мурлыканье лечит кости. Источник - работа биоакустика Элизабет фон Муггенталер, представленная на конференции в начале двухтысячных. Она измерила частоты кошачьего мурлыканья и заметила, что диапазон приблизительно от двадцати пяти до ста пятидесяти герц пересекается с частотами, которые в отдельных исследованиях вибрационной терапии показывали влияние на костную ткань.

Наблюдение любопытное. Но между «частоты пересекаются» и «мурлыканье сращивает человеку переломы» лежит пропасть, которую никто не переходил: клинических испытаний на людях не проводилось. Это гипотеза, повторённая столько раз, что она приобрела вид факта.

Владельцы кошек умнее. Работа Университета Кэрролла, опрос примерно шестисот студентов, представленный на конференции. Кошек предпочли около одиннадцати процентов участников - то есть выводы о превосходстве строятся на нескольких десятках человек, которые сами себя отнесли к этой группе. Это не результат, это наблюдение на полях. Опубликованный в рецензируемом журнале и воспроизведённый другими группами - вот тогда о нём можно было бы говорить всерьёз.

Кошка снижает риск инфаркта. Исследование Университета Миннесоты действительно существует, оно опирается на большую национальную выборку и действительно показало ассоциацию. Но это доклад с конференции, а не рецензированная публикация, и наблюдательный по своей природе: он фиксирует совпадение, а не причину. Утверждение же, что кошка «снижает холестерин», не следует из него вовсе - оно дописано пересказчиками для убедительности.

Заметьте закономерность. Ни одно из трёх не является выдумкой. Все три - реальные научные события, растянутые до формы, которую исходные данные не выдерживают.

А вот это выдерживает

Было бы нечестно оставить читателя с одним скепсисом, потому что одно из утверждений списка не только подтверждается, но и подтверждается изящно.

Кошка в доме в первый год жизни ребёнка снижает риск аллергии.

В декабре 2018 года группа Билла Хессельмара из Гётеборгского университета опубликовала в PLOS ONE работу, которая проверила не сам факт, а его дозозависимость - то есть зависит ли эффект от количества животных. В классической эпидемиологии это сильный признак: если больше воздействия даёт больше эффекта, случайное совпадение становится маловероятным.

Зависимость обнаружилась.

Среди детей семи-девяти лет, у которых в первый год жизни дома не было ни кошек, ни собак, аллергические проявления когда-либо наблюдались у 49 процентов. С ростом числа животных доля падала последовательно. У детей, выросших с пятью и более питомцами, аллергии не было ни у кого.

Снижалась и сенсибилизация - причём не только к животным, но и к пыльце.

Авторы назвали это «эффектом мини-фермы». Смысл в том, что несколько животных создают в квартире микробное разнообразие, отдалённо напоминающее деревенское, а раннее знакомство иммунной системы с этим разнообразием учит её не реагировать избыточно. Это частный случай гигиенической гипотезы, объясняющей, почему аллергии стали болезнью благополучных городов.

Оговорки необходимы: в группах с наибольшим числом животных детей было немного, и работа остаётся наблюдательной. Но здесь есть и понятный механизм, и дозозависимость, и согласие с более ранними данными.

Это, пожалуй, единственный пункт из всего списка, который можно рассказывать без оговорок в скобках.

Вопрос, который никто не задаёт

Вся эта литература устроена одинаково: что кошка делает для нас. Здоровье, сон, давление, одиночество, интеллект.

Исследование в Корваллисе, если отнестись к нему всерьёз, задаёт обратный вопрос.

Если две трети кошек привязаны к своему человеку так же, как ребёнок к матери, и если этот тип привязанности складывается рано и потом не меняется даже после специальной работы - то отношения оказываются несимметричными не в нашу пользу.

Мы для них - не компаньон и не источник корма. Мы точка безопасности.

Из этого следуют вещи, о которых в списках «причин завести» не пишут.

Кошка, живущая в канадской квартире, проводит в помещении практически всю жизнь: полгода за окном температура, при которой выпускать её невозможно, а в городе к холоду добавляются дороги и койоты. Это правильное решение - уличные кошки живут в разы меньше. Но оно означает, что весь её мир, все её впечатления и вся её безопасность сосредоточены в одном человеке и нескольких десятках квадратных метров.

Отсюда - не «восемь причин завести», а несколько условий, при которых это честно.

Вертикальное пространство. Кошке нужна высота: полки, подоконники, возможность смотреть на комнату сверху. Это не роскошь, а способ чувствовать контроль над территорией.

Окно с обзором. Единственное окно в мир для животного, которое из него не выходит.

Охота вместо миски. Кошка эволюционировала есть двенадцать-двадцать раз в сутки маленькими порциями, добывая каждую. Миска, наполненная утром на весь день - прямой путь к ожирению, которое стало массовой проблемой домашних кошек Северной Америки. Игрушки-головоломки и раздача корма мелкими порциями решают сразу и физиологию, и скуку.

Второе животное - не всегда. Идея, что «кошке нужен друг», верна далеко не для всех: кошки не стайные животные, и подселение к взрослой территориальной особи нередко создаёт хронический стресс, а не общество.

И честный расчёт. Ветеринария в Канаде дорогая, страховка - тоже, а решение о серьёзном лечении принимается обычно внезапно и в неудачный момент.

Что остаётся

Соблазн этой темы в том, что кошку хочется оправдать пользой. Найти исследование, распечатать таблицу, доказать, что животное в доме - рациональное решение.

Наука отвечает на это уклончиво. Часть эффектов не пережила проверку на конфаундинг. Часть держится на конференционных докладах десятилетней давности. Один пункт - аллергия - подтверждается уверенно, но касается только детей и только первого года жизни.

Зато та же наука сообщила нечто, чего в списке «причин» не было вовсе.

Она сообщила, что животное, о котором принято говорить как о существе, гуляющем самом по себе, в двух третях случаев ждёт возвращения человека ровно так, как ждёт ребёнок.

Две минуты в пустой комнате - и облегчение при звуке открывающейся двери.

Это не польза для здоровья, не давление и не холестерин. Это, если разобраться, гораздо больше - и уж точно серьёзнее.

Потому что польза была бы обменом.

А это - обязательство.