Когда красота была буквально ядом
История косметики, убивавшей тех, кто её носил
Вот часть этой истории, с которой по-настоящему трудно смириться: почти всё время речь не шла об обмане. На этикетке одного из самых продаваемых косметических продуктов 1890-х годов прямым текстом было написано, что он содержит мышьяк. Женщины всё равно его покупали, намеренно грызли облатки и покупали ещё, когда заканчивалась первая банка. «Красота требует жертв» - старое клише, но примерно четыре века подряд, в нескольких разных странах, этой жертвой было не неудобство, а отказ внутренних органов. Понимание того, насколько осознанно люди принимали эту сделку, объясняет кое-что, всё ещё важное сегодня: почему вообще существуют правила, регулирующие то, что разрешено в вашей ванной комнате - и насколько недавно, по-настоящему недавно, они появились.
Двухтысячелетнее царство свинца
Использование белых свинцовых косметических средств зафиксировано примерно с 3500 года до н. э., и оно пережило, практически без перерыва, Древний Египет, Грецию, Рим и добралось до Ренессанса и елизаветинской Англии - несмотря на то что Англия формально классифицировала свинец как яд ещё в 1631 году, факт, удивительно мало изменивший то, кто продолжал его носить. Самый известный случай - королева Елизавета I: её фирменный фарфорово-белый цвет лица достигался смесью под названием венецианские белила, свинцовые белила, растёртые с уксусом, которые она наносила ежедневно на протяжении примерно 45 лет после восшествия на трон - отчасти чтобы соответствовать идеалу аристократической бледности эпохи, отчасти чтобы скрыть шрамы от оспы. Историки, изучавшие сохранившиеся рецепты, обнаружили, что крем действительно содержал наряду со свинцом кое-какие по-настоящему полезные ингредиенты - овечий жир, соединения с антиоксидантными свойствами, - деталь, ничего не меняющая в итоге, поскольку ничто из этого не компенсировало десятилетия трансдермального всасывания свинца. К концу её правления современники описывали кожу королевы как всё более обесцвеченную и похожую на маску, с заметной тёмной линией на дёснах - признанным признаком хронического отравления свинцом, - и воздействие свинца широко считается одним из факторов, способствовавших её смерти.
Ей не одной так «не повезло». Мария Ганнинг, графиня Ковентри, одна из самых прославленных красавиц Британии XVIII века - настолько знаменитая и обожаемая, что для управления толпами ей требовалась королевская охрана, - умерла в 28 лет от того, что современники прямо приписывали её плотному, привычному использованию белил: случай, широко называемый в те времена смертью от тщеславия.
Викторианская мышьяковая диета
К концу XIX века токсичным ингредиентом выбора стал мышьяк, и маркетинг вокруг него был, по современным меркам, почти абсурдно честным. Доктор Джеймс П. Кэмпбелл продавал банки «безопасных мышьяковых облаток для цвета лица» - предназначенных для употребления внутрь, а не наружного нанесения - через мейнстримные торговые каналы, включая каталог Sears and Roebuck, с гарантией того, что они, по собственным словам компании, «абсолютно безопасны и безвредны». Это было не так: мышьяк частично действует, разрушая эритроциты, а хроническое воздействие вызывает поражение почек и нервной системы, выпадение волос и характерное кожное состояние - мышьяковый кератоз, по-настоящему злую иронию, поскольку облатки продавались специально для устранения дефектов кожи, а со временем производили новые. Лежащий в основе эстетический идеал, двигавший спрос, современники открыто называли «чахоточным шиком» - болезненная, истощённая бледность, ассоциировавшаяся с туберкулёзом и воспринимавшаяся как стандарт красоты, а не как болезнь, которой стоит бояться.
Самый поразительный отдельный случай принадлежит Вирджини Готро, парижской светской львице, увековеченной на портрете Джона Сингера Сарджента 1884 года «Мадам X», написанной с трупно-бледной кожей, которой она добивалась при помощи эмали с добавлением мышьяка. Текстура эмали создавала по-настоящему причудливое практическое ограничение: Готро, по свидетельствам современников, приходилось на людях удерживать почти неподвижное, безмятежное выражение лица, поскольку любое реальное движение мимики рисковало видимо растрескать покрытие - красота в буквальном смысле ценой способности показывать эмоции. По некоторым свидетельствам, она пошла ещё дальше, нарисовав на руках фальшивые вены индиго-краской, чтобы завершить иллюзию мертвенной прозрачности.
Когда радиоактивность была косметическим ингредиентом
Токсичным ингредиентом выбора XX века стал, пожалуй, даже более «научно модный» - радий. В первые годы после его открытия радиоактивность широко продвигалась как чудо-средство без каких-либо чётко понятых недостатков, и косметика была очевидным местом для его применения. Французская линейка Tho-Radia выстроила целый ассортимент продукции - пудру, мыло и помаду - прямо обещая сияние на основе радия, позиционируя себя как то, что компания называла научным методом красоты, с упаковкой, изображающей женское лицо, буквально освещённое радиоактивным светом. Переломный момент наступил в 1934 году, когда Мари Кюри умерла от апластической анемии, вызванной десятилетиями воздействия радиоактивных материалов, которые она изучала всю свою карьеру, - смерть, существенно ускорившая понимание обществом и регуляторами реальных опасностей радиации. Франция запретила радий и торий в косметике к 1937 году; Tho-Radia тихо переформулировала продукцию без радиоактивных ингредиентов и оставалась в бизнесе до 1962 года.
Что в итоге это остановило
На протяжении большей части этой истории по сути не существовало никакого правового механизма, вынуждающего это прекратить - регулирование косметики как в США, так и в Европе было минимальным или отсутствовало веками, оставляя производителям свободу открыто продавать ядовитые продукты, пока покупатели продолжали их покупать. Американский переломный момент выстраивался постепенно: Закон о чистых продуктах питания и лекарствах 1906 года создал структуру, впоследствии ставшую FDA, а в 1936 году собственный главный сотрудник по образованию агентства, Рут ДеФорест Лэмб, опубликовала книгу, поимённо каталогизирующую опасные косметические и пищевые продукты, впервые системно привлекая к этим ингредиентам общественное внимание. Это давление увенчалось Законом о продуктах питания, лекарствах и косметике 1938 года - законом, который в модернизированном виде до сих пор лежит в основе регулирования косметических ингредиентов в США.
Почему эту историю стоит знать сейчас
Ничто из этого на самом деле не история о том, насколько глупыми были люди в прошлом. Это история о том, насколько недавно - по-настоящему, в пределах памяти прадедушек и прабабушек ныне живущих людей - регулирование безопасности косметики в его нынешнем понимании просто не существовало, и о том, как много из того, что защищает потребителей сегодня, было построено напрямую в ответ на конкретный, задокументированный вред, а не на абстрактную предосторожность. Современная бьюти-индустрия всё ещё не идеальна, и безопасность ингредиентов остаётся активной, развивающейся областью исследований и время от времени споров - но разница между тогда и сейчас не в общественной осведомлённости или добрых намерениях. Она в простом, структурном факте, что регуляторный минимум теперь вообще существует, построенный по одному скандалу за раз людьми, которые в конце концов решили, что красота по-настоящему не должна требовать цены, которую несколько веков женщин молча соглашались платить.