Как жёсткая социальная драма стала классикой романтической комедии

Красотка

«Красотке» исполнилось тридцать пять лет, а улыбка Джулии Робертс не постарела ни на день. Фильм, который покорил сотни миллионов зрителей по всему миру и в одиночку вернул романтическую комедию на голливудский Олимп, едва не вышел совсем другим. Изначальный сценарий был жёсткой, беспощадной историей о выживании на улицах Лос-Анджелеса. Финал - трагическим. Тон - мрачным. То, что стало любимейшей современной сказкой о Золушке, начиналось как предупреждение об американской мечте - и превращение одного в другое само по себе заслуживает отдельного рассказа.

От социальной драмы к сказке

Сценарист Джонатан Ф. Лоутон написал свою историю в конце 1980-х годов, живя в одном из самых неблагополучных районов Лос-Анджелеса. Уличные проститутки, наркодилеры, бездомные, сутенёры - люди, которых он наблюдал ежедневно, - превратились в материал для сценария о рождении и гибели американской мечты. Так появился мрачный сценарий под названием 3000 - цифра обозначала сумму, которую героиня берёт со своего состоятельного клиента за неделю. История заканчивалась трагически и в иллюзиях не оставляла никого.

Лоутон представил сценарий на фестивале Сандэнс. Им заинтересовалась компания Vestron Pictures - та самая, что выпустила «Грязные танцы» (1987), - а затем, неожиданно, Touchstone Pictures, взрослое подразделение Disney. Даже ориентируясь на зрелую аудиторию, продюсеры сочли материал слишком безнадёжным.

По настоянию Джеффри Катценберга, тогдашнего руководителя игровых фильмов Disney, и исполнительного продюсера Лоры Зискин, интонация истории начала меняться с социальной драмы на мелодраму. Сценарий прошёл через шесть редакций нескольких авторов. Лоутон написал ещё две версии, но студия находила их либо слишком мрачными, либо слишком облегчёнными. Режиссёром, которому в итоге предстояло найти верный баланс, стал Гэрри Маршалл - до того известный преимущественно как телевизионный комедиограф. Ему помогали несколько комедийных сценаристов и скрипт-докторов.

Вместе они убрали мотив наркозависимости, смягчили характеры - фактически единственным недостатком главной героини в финальной версии осталась её профессия, - заменили трагический финал хэппи-эндом и придали отношениям персонажей сказочную архетипичность: Золушка-проститутка и принц-миллионер. Получился, по существу, эталон Disney - но значительно более взрослый.

Кастинг, которого едва не было

Кастинг «Красотки» стал одним из самых мучительных в голливудской истории. На главную мужскую роль Маршалл рассматривал Дэниела Дэй-Льюиса, Кевина Клайна, Кристофера Рива, Джона Траволту, Дензела Вашингтона. Сильвестр Сталлоне, Берт Рейнольдс и Аль Пачино получили предложение - все трое отказались. Пачино, который всё же пришёл на пробы и читал текст вместе с Робертс, позднее рассказал Ларри Кингу: «Я понял, что Джулия Робертс - великая актриса. Она тогда ещё ничего не сделала. Я сказал Гэрри Маршаллу: эта девушка - где ты её нашёл?» Но Пачино чувствовал, что роль не его, и ушёл.

Ричард Гир отказывался от проекта несколько раз. Жанр комедии его не интересовал, а роль казалась слишком простой для его уровня. Что в итоге его заинтриговало - так это обещание Маршалла создать образ, напоминающий героев комедий 1940-х годов. Окончательно Гир согласился лишь после проб с Робертс: в конце встречи она протянула ему стикер с надписью «пожалуйста, скажи да». Он сказал да.

Робертс рассматривалась на роль ещё в период Vestron, когда в ходу был мрачный сценарий. Тёмная версия особого энтузиазма у молодой актрисы не вызвала, хотя характер героини её зацепил. Когда проект перешёл к Touchstone, Маршалл перебрал десятки кандидатур: звёзды того времени - Карен Аллен, Мег Райан, Мэри Стинберген, Дженнифер Джейсон Ли, Молли Рингуолд; восходящие актрисы - Вайнона Райдер, Дженнифер Коннелли; а ещё - Мишель Пфайффер, Мелани Гриффит, Дэрил Ханна, Сандра Буллок, Сара Джессика Паркер, Дайан Лэйн, Валерия Голино, Эмили Ллойд. Одних смущал образ проститутки, других не устраивал график съёмок.

Когда роль снова предложили Робертс, продюсеров беспокоило, что её имя ещё не стало брендом. Её главной работой на тот момент оставалась молодёжная комедия «Мистическая пицца» (1988), а «Стальные магнолии» (1989), принёсшие ей «Золотой глобус» и первую номинацию на «Оскар», ещё не вышли в прокат. Однако химия между Робертс и Гиром на пробах возникла мгновенно - и все месяцы мучительного поиска обнаружили свой смысл: иногда так долго ищешь именно потому, что ищешь что-то редкое.

Одна любопытная деталь в скобках: Ричард Гир настойчиво лоббировал кандидатуру Вернера Херцога - немецкого режиссёра «Фицкарральдо» и «Агирре, гнева Бога». Если бы Гир добился своего, «Красотка» была бы совсем другим фильмом.

Съёмки: места, экспромт, костюмы

Съёмки начались 24 июля 1989 года и продолжались до поздней осени - солидный срок по меркам жанра, обеспеченный столь же солидным бюджетом в 14 миллионов долларов. Атмосфера на площадке, по общему описанию участников, была необычно спокойной и располагала к творческому поиску. Маршалл не торопил и не давил.

Уличные сцены снимались в реальном Беверли-Хиллз. Внешние виды отеля Beverly Wilshire - тоже на месте, однако интерьеры его холла воссозданы в Ambassador Hotel на Уилшир-бульваре. Ресторанные сцены снимались в Rex II Ristorante (ныне Cicada). Комнаты пентхауса и оперная ложа строились как декорации на студии Disney в Бёрбанке. Фортепианная сцена в холле отеля - это сочинение самого Гира, который играет на пианино с детства: именно его собственная музыка звучит в этом эпизоде.

Одной из главных производственных задач было удержать интонацию картины, прошедшей путь от социальной драмы к романтической комедии: не скатиться в безмятежность сказки, но и не позволить фильму потяжелеть. Для Робертс съёмки оказались физически изматывающими скрытым образом: за кадром она нервничала настолько сильно, что у неё высыпала крапивница - в перерывах между дублями ей наносили лечебную мазь.

Заразительный, почти истерический смех, который Робертс демонстрирует в сцене с сериалом «Я люблю Люси» - не её естественная реакция. Чтобы добиться нужного эффекта, Маршалл прятался за кадром и щекотал ей ступни. Любовные сцены давались с трудом по другим причинам: малый актёрский опыт и строгое католическое воспитание делали физическую близость на экране источником настоящего дискомфорта. По этой причине в соответствующих эпизодах тело Робертс дублировала модель Шелли Мишель.

Несколько самых знаменитых сцен картины получились как экспромт. Эпизод с ожерельем - в котором Гир захлопывает коробочку прямо на пальцах потянувшейся за украшением Робертс - чистая импровизация: Гир почувствовал, что сцена получается немного ненастоящей, и решил разыграть партнёршу. Испуганный и радостный смех Робертс - подлинный, незапланированный. Отдельно: гэг с носовым платком в сцене с менеджером отеля Робертс придумала прямо на ходу - и он остался в картине навсегда.

За костюмы отвечала Мэрлин Вэнс - художник по костюмам «Клуба Завтрак» (1985) и «Крепкого орешка» (1988). Её задача была - превратить одежду в дневник внутреннего преображения героини: каждый наряд должен был отражать новую стадию её пути. Вэнс добивалась квинтэссенции стиля 1980-х - только без вульгарности, с инстинктивной элегантностью женщины, у которой есть природный вкус, но нет денег на него.

Наряд Робертс для первой сцены на Голливудском бульваре - белое мини-платье, в котором героиня встречает Эдварда, - буквально срисован с прохожей: Вэнс и её команда ехали вдоль бульвара в поисках вдохновения и увидели женщину, чей образ был именно тем, что они искали. Знаменитое красное платье пришлось отстаивать в споре с продюсерами: те хотели видеть Вивиан в чёрном. Пришлось провести специальные тесты, чтобы доказать - эмоциональный эффект красного в этих сценах значительно сильнее. Сегодня это платье входит в практически любой список величайших кинокостюмов всех времён.

Отдельная история с автомобилем: Маршалл рассчитывал на Porsche или Ferrari. Обе компании отказались, не желая, чтобы их бренды ассоциировались с историей о проститутке. Британская Lotus Cars немедленно воспользовалась ситуацией и предоставила серебристый Lotus Esprit SE образца 1989 года. После выхода фильма продажи этой модели утроились.

Музыка: поп-рок, опера и пианист Ричард Гир

Музыка в «Красотке» работает как отдельное повествование. Маршалл неоднократно отмечал, что не меньше, чем работу композитора Джеймса Ньютона Ховарда, он ценит труд музыкального супервайзера Бадда Карра, собравшего сочетание песен, которое дало фильму его эмоциональный пульс. Диапазон жанров был необычно широк - от современного поп-рока до итальянской оперы XIX века, и фильм сделал это соседство совершенно естественным.

Хит Роя Орбисона Oh, Pretty Woman 1964 года дал картине название - вместо холодного и транзакционного 3000 появилось что-то пронизанное ностальгией, нежностью и целой культурной историей. Орбисон умер в декабре 1988 года, до выхода фильма, но его голос, звучащий над открывающими титрами, стал одним из самых узнаваемых музыкальных мгновений в современном Голливуде.

Главной балладой саундтрека стала It Must Have Been Love шведского поп-дуэта Roxette: в июне 1990 года она достигла первого места в американском чарте Billboard Hot 100 и стала одной из самых знаковых песен того года. Весь саундтрек был трижды сертифицирован платиновым статусом RIAA.

Опера, которую герои смотрят в фильме, - «Травиата» Верди. Выбор не случаен: «Травиата» рассказывает историю куртизанки, полюбившей человека из уважаемого общества - зеркальный сюжет к тому, что происходит на экране. Ария, к которой фильм возвращается несколько раз, - из третьего акта, одного из самых эмоционально сокрушительных у Верди. Эдвард смотрит на лицо Вивиан в момент, когда музыка впервые достигает её - и то, что он видит, меняет его. Эта сцена, снятая в павильоне в Бёрбанке, остаётся одной из самых тихих и самых сильных во всём фильме.

И напоследок - фортепиано. В сцене в холле Beverly Wilshire Ричард Гир садится и играет. Музыка - его собственная: актёр серьёзно занимается фортепиано с детства и написал эту пьесу сам. Для фильма она не создавалась. Он просто сыграл то, что знал.